Дети обладают удивительной особенностью - видеть всё таким, какое оно есть. Это с возрастом наше восприятие зашоривается, и довольно быстро, если не противостоять этому осознанно. Детям позволено читать правдивые сказки, которые во взрослом варианте не пропустила бы цензура. Воскликнуть "А король-то голый!" может только ребёнок.

Главное ощущение, оставшееся у меня от детства - это нелепость той страны, в которой я живу. Тогда это был СССР. По телевизору взрослые дяди говорили откровенные глупости, и просто нагло врали с серьёзным выражением лица. Все кругом думали одно, говорили другое (и третье - это смотря кому говорили), делали четвёртое... Если у общества есть такая вещь, как коллективная психика, то медицинские проблемы были налицо. Недаром, когда чекисты решили объявить диссидентов психически больными, они придумали диагноз - вялотекущая шизофрения. В своём роде он очень точен. Советский человек по определению шизофреник. А те, у кого оказался крепкий иммунитет к совковой шизофрении, становились диссидентами. У них болезнь протекала слишком вяло или не протекала вовсе.

Как-то в школе я прогулял субботник. Нас заставляли заниматься какой-то ерундой, парты кажется таскать туда-сюда, причем всё это было никому не нужно, но зачем-то это делали. А мне было лениво. И кто-то это заметил, кому-то доложил, в общем кончилось всё классным часом с присутствием завуча. На повестке дня был только один вопрос - прогул субботника Чудовым. После положенных пафосных и нравоучительных речей меня вызвали к доске. Предполагалось, конечно, что я покаюсь и пообещаю больше так не делать. С одной стороны, я по детски не понимал, почему я должен каяться. С другой стороны, было страшно, трудно было найти слова, и грызли сомнения - вдруг мне только показалось, что субботник это не обязанность. И кто-то с передней парты мне прошептал слова: "Субботник - дело добровольное". От такой поддержки моя уверенность в себе подскочила до небес, и я уверенно и громко повторил: "Субботник - дело добровольное". Дальше сцена из "Ревизора", завуч в истерике убегает хлопнув дверью, вызов родителей к директору, угроза выгнать из школы, взятка... В общем, учителям я верить перестал. Верил только себе, родителям, и хорошим книгам.

Вспоминая сейчас ощущения того времени, самое близкое как я могу это описать - это жизнь в оккупации. Эта лицемерная школа, эти хамящие продавцы в магазинах, этот бред по телевизору, эти вожди, которых за что-то полагается любить, этот труп на Красной Площади. Я не ощущал себя гражданином этой страны. В тот момент я бы многое отдал чтобы её покинуть.

Потом была Перестройка, и август 1991го. Было голодно, страшно, непонятно - но первый раз в моей жизни не было противно. Я почувствовал себя гражданином, с интересом смотрел новости, а когда исполнилось 18 - ходил голосовать. День Независимости, праздник над которым так любят смеяться (дескать, независимость от чего?), был для меня вполне конкретным праздником - это был день, в который у меня появилась страна, которую я мог назвать своей родиной, Россия. День Независимости от СССР.

Многое еще напоминало о ненавистной империи - красные звёзды Кремля, всё тот же труп на площади, необходимость косить от почётной обязанности и священного долга, члены ГКЧП разгуливающие на свободе, и даже целая коммунистическая партия, действующая почему-то абсолютно легально. Но я думал, что это всё вопрос времени - будет и Нюрнберг над советами, и люстрация, и прах Ульянова с Джугашвили распылят где-нибудь в Антарктиде... Я готов был терпеть долго.

А потом был 99й. Чекист во главе правительства, взрывы домов, "подарочек" от Бориса Николаевича на новый год, вторая Чеченская и "мочить в сортире". И дружные вопли - "да, да, мочить!". СПС, призывающий голосовать за полковника. Уничтожение последнего свободного телеканала. Политзаключенные. Сталинский гимн. Курск. Норд Ост. Беслан. Отмена выборов губернаторов. Изуродованное законодательство, растоптанная Конституция, разгон мирных демонстраций...

Я понимал, что моя страна больна. У неё рецидив. Рухнувшая империя решила возродиться на её месте. Конечно, я верил что выздоровление неизбежно, но когда? Очень хотелось надеяться что в 2008м. Или чекисты свалят от греха подальше сами, или попытаются нагло остаться и народ наконец пошлёт их ко всем чертям за такое хамство... Надежды, конечно, не оправдались.

За эти десять дней - со дня окончательной узурпации власти (почему-то многие предпочитают лицемерно называть это выборами) - в принципе изменилось не так много. Ну, еще один митинг разогнали, еще одного оппозиционера посадили, все уже привыкли. Зато подумать пришлось о многом. Надежда, за которую я цеплялся, не оправдалась. Сколько еще ждать - неизвестно.

Страна вокруг уже такая же чужая как 25 лет назад. Вожди, которые выбирают себя сами. Конституция для галочки. А главное, такая же шизофрения в головах. Дело Ленина, План Путина, никто не видел, но одобрямс. Козни западных спецслужб, переговоры по ПРО, и злые сионисты убившие Товарища Сталина. В курилке упомянешь слова "политзаключенные", "митинг", "права человека" - и народ как ветром сдувает. Только теперь не страх, а скорее то, что психологи называют вытеснение. Людям дискомфортно об этом даже думать.

В общем, надежда умерла. Нет больше той страны, гражданином которой я был. И наверное уже никогда не будет. 8 лет - это большой срок. Чекистам хватило, чтобы уничтожить в зародыше ту Россию, которую я мог назвать своей. И построить на её месте СССР, чуть меньшего размера и более продвинутыми технологиями по поддержанию людей в рабско-скотском состоянии. Это страна-ублюдок. На данном этапе менее кровавая, но такая же больная и даже менее эстетичная, чем старый вариант СССР. У неё нет будующего. Свой последний шанс её обитатели профукали.

Одно жалко, процедуры отказа от гражданства в нашем законодательстве так и не придумали. Когда буду уезжать, придётся просто тихо и скромно, для себя, для души, сжечь паспорт и плюнуть на землю.